Мы начинаем цикл аналитических статей, посвященных великим книгам, связанным с интеллектуальным наследием Молдовы. Первая публикация посвящена Мирче Элиаде и его фундаментальному труду «Йога: бессмертие и свобода», ставшему стержнем его философских изысканий. Работа была написана на основе глубокого изучения индийской традиции под руководством профессора Сурендраната Дасгупты.
Природа страдания: точка отсчета
На наш взгляд, это не означает безусловной верности выбора, ибо Индия в этой парадигме отвергает благость бытия, а в веданте и вовсе рассматривает мир как иллюзию (майя). Тем не менее, зародившаяся еще в эпоху Вед концепция реинтеграции через жертвоприношение и искупление трансформируется в доктрину окончательного освобождения.
Жизнь как кармическая обусловленность
В отличие от креационистских концепций (зороастризм, христианство), происходящих из древних культурных пластов, индийская мысль рассматривает жизнь как цепь, обусловленную кармой. Освобождение здесь — это избавление от перерождений и жизни как таковой. «Ничего не следует знать, кроме спасения», — гласит Шветашватара-упанишада.
Бходжа, комментируя «Йога-сутры», заявляет: любое знание, не ведущее к освобождению, бесполезно. Вачаспати Мишра вторит ему: «В этом мире слушают только того, кто излагает вещи необходимые». Складывается впечатление, что Индия (сначала брахманская, затем буддийская) не только вышла из исторического процесса, но и ментально порвала с бытием, ожидая лишь окончательного ухода. В индийской традиции знание всегда носило сотериологический (спасительный) характер. «Знать» здесь означает практиковать отрешенность, чтобы обнаружить истинную сущность — Атман, пусть и ценой потери эмпирического существования.
Онтологическая пропасть между «Я» и миром
В индоарийском мире страдание — это не порождение греха, а результат неведения (авидья). Поэтому в различных даршанах (философских школах) цель одна, различаются лишь методы. Если санкхья уповает на гнозис, то йога настаивает на аскезе и медитативных техниках.
Источник беды — в иллюзии отождествления жизни с духом. Познание сакрального «Я» (Пуруши) — цель большинства мистических школ. Осознать свое «Я» в йоге — значит понять онтологическую пропасть между человеком и окружающим его миром. Как писал Элиаде, для санкхьи и йоги Пуруша лишен атрибутов и связей; всё, что можно о нем утвердить — это то, что он есть и наделен знанием. Пуруша невыразим (нети, нети — «не то, не то») и бездеятелен; он лишь пассивный наблюдатель (сакшин).
Проблема соединения Пуруши (Духа) и Пракрити (Природы-субстанции) остается в индийской мысли трудноразрешимой. Эволюция природы начинается с нарушения равновесия трех гун: саттвы (благости), раджаса (страсти) и тамаса (инертности).
Механика освобождения: от теории к психотехнике
Индия подтверждает свое отвержение жизни, считая её лишь иллюзией, в которую втянут непросвещенный интеллект. Задача йога — очистить сознание и осознать дистанцированность «Я» от круговорота сансары. «Тот, кто знает Атман, пересекает океан страдания», — гласит Чхандогья-упанишада.
Первый этап — это объективация страдания. Нужно понять, что муки, чувства и мысли не принадлежат «Я», так как они обусловлены космическим законом, а не Духом. Элиаде считает этот момент важнейшим: ликвидация связи между страданием и «Я». Однако такая «гностическая ересь» фактически уничтожает ценность жизни и ведет к «исторической смерти», так как отказывается от морально-нравственного императива и борьбы за утверждение благих начал в мире.
В ведической традиции это порой доходит до крайностей: «Каушитаки-упанишада» утверждает, что грехи исчезают сами собой при обретении знания. Комментаторы «Матхара-вритти» добавляют, что даже нарушение моральных норм (вино, мясо) нивелируется знанием доктрины Капилы.
Йога-даршана: восемь ступеней пути
Патанджали, автор «Йога-сутр», соглашался с санкхьей в теории, но считал, что одного знания недостаточно. Свобода должна быть завоевана через аскезу (тапас) и практику (абхьяса). Он определил йогу как «пресечение деятельности сознания» (читта-вритти-ниродха).
Цель йоги — контроль над подсознанием (санскарами) и переход к состоянию экаграта (сосредоточенность на одной точке). Для этого Патанджали разработал восьмиступенчатый путь:
- Яма (самоконтроль: ненасилие, правдивость, нестяжательство).
- Нияма (предписания: чистота, удовлетворенность, преданность Ишваре).
- Асана (статичная поза).
- Пранаяма (контроль дыхания).
- Пратьяхара (отвлечение чувств от объектов).
- Дхарана (концентрация).
- Дхьяна (медитация).
- Самадхи (экстаз, полное сосредоточение).
Асана в этом контексте — не просто упражнение, а попытка преодолеть человеческую обусловленность, имитируя неподвижность растения или статуи. Пранаяма же призвана разорвать связь между дыханием и изменчивым сознанием.
Утрата субъектности
Высшая точка пути — самадхи. Элиаде различает «самадхи с опорой» и «без опоры» (асампраджнята), которое разрушает отпечатки всех прошлых действий и останавливает кармические силы.
С нашей точки зрения, эти выводы выглядят пессимистично. Для западного и зороастрийского мировоззрения человеческая личность — основа морали и волевого выбора. В Индии же спасение личности не является целью; напротив, абсолютная свобода достигается ценой потери субъектности. Личность (асмита) рассматривается лишь как временный синтез переживаний, который разрушается при наступлении прозрения.
Мы продолжим изучение этого монументального труда Мирчи Элиаде, раскрывающего сокровища индийской философии, ставшей основой многих традиций Азии.
Вячеслав Матвеев
(продолжение следует)