Высший совет прокуроров (CSP) в течение 2025 года рассмотрел шесть дел, связанных с защитой чести и профессиональной репутации прокуроров, ставших объектом журналистских материалов и кампаний по дискредитации в онлайн‑среде.
Информацию представил председатель ВСП Думитру Обадэ на Генеральном собрании, где был озвучен отчёт о деятельности за прошлый год.
По его словам, в результате проведённых анализов Совет установил, что часть сведений, распространённых в публичном пространстве, оказалась недостоверной, и потребовал от вовлечённых СМИ опубликовать опровержения.
Среди затронутых случаев — дело прокурора А. Нестерова, упомянутого в материале о служебном автомобиле, а также дела Ф. Мынцу, О. Казаку и В. Тодерица, ставших мишенью кампаний дискредитации в социальных сетях. Кроме того, В. Плеван подвергался повторным обвинениям и онлайн‑преследованию, а О. Бодареу и Л. Присакарь были упомянуты в публикациях, признанных искажёнными, сообщает Noi.md со ссылкой на Unimedia.
Особое внимание было уделено делу прокурора Василия Плевана, чья просьба о защите профессиональной репутации рассматривалась ВСП на закрытом заседании. Совет установил, что появившиеся в публичном пространстве сведения имели «клеветнический и оскорбительный характер, выходящий за пределы свободы выражения», и рекомендовал ему использовать законные механизмы, включая обращение в Генеральный инспекторат полиции или в суд.
Заявление Плевана было рассмотрено 23 декабря, после чего ВСП сделал дополнительные уточнения по делу.
Профессиональный контекст прокурора, однако, отмечен рядом спорных решений. В марте 2025 года он был освобождён от должности временно исполняющего обязанности заместителя главы Антикоррупционной прокуратуры, а в январе Комиссия по оценке прокуроров признала его несоответствующим критериям этической добросовестности и предложила не допускать к внешней оценке.
Ранее, в июле 2023 года, Комиссия по преветтингу установила, что Василий Плеван не соответствует критериям финансовой и этической добросовестности для занятия должности члена ВСП. Сам прокурор позже пояснил, что решение было связано с невозможностью полностью подтвердить происхождение некоторых доходов родственника.