В условиях, когда система образования Республики Молдова находится в процессе постоянных реформ, а цифровизация, введение новых дисциплин и заимствование внешних моделей вызывают оживлённые дискуссии, голос специалистов из академической среды приобретает всё большую значимость.
В интервью ниже лектор университета, доктор права и доцент Елена Мэржиняну предлагает развернутый и критический анализ направления, в котором развивается молдавская школа.
Много говорят об учебниках, по которым учатся наши дети.Большая часть информации слишком сложна для простого детского языка.Я тоже, как мать троих детей, сталкивалась с ситуацией, когда, просто взглянув на книгу, не понимала, что на самом деле требуется от ребенка, что он должен делать.По вашему мнению, в какой момент исчезла эта ясность и понятность текста в учебниках?
Елена Мэржиняну: Для меня это тоже дилемма: с какого момента мы свернули на неверный путь? Могу привести два примера, которые в какой-то мере могут немного пробудить нас к реальности происходящего. В разговоре с автором учебного пособия для бакалавриата, я спросила её: «Почему бакалавриат такой сложный?»
Её ответ был: «Потому что мои коллеги, участвующие в разработке тем, не должны думать, что я некомпетентна. Вот почему я всё усложняю». Эта нелепая конкуренция между так называемыми интеллектуалами в конечном итоге неоправданно усложняет жизнь ребёнку.
Ещё один пример: мы знаем, что в школах есть медиаобразование. Оно было введено по инициативе НПО, а не министерства. Учебное пособие по медиаобразованию было разработано в рамках проектов, финансируемых из внешних источников — Сороса, USAID, UKAid. То есть речь идёт о внешнем финансировании и связанных с ним требованиях. Наши дети должны научиться критически мыслить, читать новости. Сама идея не является ошибочной. Но мне кажется ненормальным, что при разработке учебников и учебных материалов акцент делается на формализме: насколько помпезным, сложным, «серьезным» звучит содержание и насколько оно соответствует стандартам, навязанным извне.
Конечно, мы должны перенимать передовой опыт. Мы смотрим на то, что работает в одной стране, и на то, что работает в другой. Но мы должны взять то, что подходит нам, что соответствует нашей местной специфике. Нельзя просто импортировать учебники математики из Эстонии, как будто у нас нет собственных компетентных учителей или специалистов. Акцент делается не на национальном компоненте и внутренних возможностях, а на внешнем престиже. И это проблема.
Все усложняется, преувеличивается, опять же из-за стремления к формализму. Хорошо иметь форму, оформление, этикет, красивый образ. Но форма — это не сущность. И эта связь между формой и сущностью утрачена. Это кризис ценностей. Когда то, как ты выглядишь, становится важнее того, что ты говоришь.
Учебники должны быть простыми и понятными, чтобы ребенок мог, даже самостоятельно дома, изучать материал и приходить к выводам и знаниям, с учителем или без него. Учитель — это проводник, поддержка, он помогает думать. Но учебник не должен создавать больше путаницы, чем ясности. В этом и проблема.
Почему материал такой сложный?Потому что ученики изучают вещи, которые им не пригодятся и которые они не смогут применить в жизни.Они изучают их, а потом забывают.
Елена Мэржиняну: Мне очень понравился подход вашего учителя. Мы на факультете тоже его разделяем. В школе много информации, которая кажется бесполезной не потому, что она, по сути, бесполезна, а потому, что она представлена неправильно. Если бы она объяснялась проще, яснее, в логической и ясной последовательности, это действительно помогло бы понять, как устроен мир.
Однако, будучи слишком объемной и слишком сложной, она создает эффект информационного загрязнения. В итоге в памяти остается даже не десять процентов того, чему учат. Акцент делается на показателях, на формализме, на отметке целей, а не на процессе и сущности. Очень хорошо знать цветок: стебель, процессы, происходящие в нем, корни, что он поглощает и как. В школе мне не нравилась биология, но теперь я понимаю, как прекрасно знать эти вещи.
Проблема возникает, когда у тебя семь разных тем, одна за другой, быстро, без последовательности. Ты переходишь от одной темы к другой, возвращаешься, пропускаешь этапы, и ребенок сбивается с толку. Должен быть порядок: от корня к стеблю, от цветка к почве, от воды к процессу. Должна быть методология, в смысле логики мышления. Тогда человек, который учится шаг за шагом, внимательно, без спешки, начинает видеть мир как единое целое.
А человек, который видит мир как единое целое, становится автономным. Им больше нельзя легко манипулировать. У него есть цельное представление о мире, не продиктованное эмоциями или маркетингом. Это целостная картина. И это проблема не только Республики Молдова. Это более широкая проблема. Когда материал фрагментирован и нарушена логическая последовательность, невозможно формирование целостной картины. А без этой картины человек остается зависимым.
Человеку не нужно быть специалистом в медицине, чтобы понимать основные биологические процессы. Ему не нужно быть физиком, чтобы понимать элементарные явления. Ему не нужно быть математиком, чтобы считать в уме. Арифметика необходима и должна закрепляться в начальных классах. Не нужно слишком рано вводить сложные понятия. Если слишком быстро переходить от базовых понятий к абстрактным, ребенок не освоит ни то, ни другое. У него сложится впечатление, что школа бесполезна.
Проблема не в содержании, а в способе его преподавания. А двенадцать лет школьного обучения можно было бы использовать гораздо эффективнее, чем сейчас.
Соответствуют ли учебники и учебные программы современным социально-экономическим реалиям Республики Молдова?
Елена Мэржиняну: Частично. Если бы я сказала, что они совсем не соответствуют, это было бы не совсем верно. Некоторые предметы соответствуют больше, другие — меньше. В истории, я считаю, соответствие недостаточное. В родном языке также наблюдается значительное несоответствие. В случае с другими предметами — такими как география, физика или математика — соответствие больше, но задачи часто слишком сложны.
Главной проблемой остается отсутствие согласованности. Структурирование предмета не всегда адекватно, и это вызывает обоснованные вопросы. Однако я хотела бы закончить эту тему на позитивной ноте. В Республике Молдова у нас есть умные люди, специалисты и учителя, способные разрабатывать простые и эффективные учебные материалы. Однако эти проекты не следует финансировать из-за рубежа.
Я лично убеждена, что когда образовательные проекты финансируются из-за рубежа, результат редко бывает полностью полезным для нашей системы. Я считаю, что предметы не должны создаваться исключительно на основе требований, навязанных извне. Например, я бы очень хотела, чтобы в школе был предмет «Логика». Почему у нас есть учебники по критическому мышлению и анализу СМИ, разработанные в рамках проектов, финансируемых из внешних источников, но нет учебника по логике, написанного нашими специалистами?
Мы можем анализировать советские учебники по логике, скандинавские учебники или учебники из других стран, мы можем сделать синтез, но адаптированный к нашим детям, с учетом нашей специфики. В настоящее время логика недостаточно представлена в школах. Практическое обучение тоже недостаточно развито. Ребенок должен учиться делать конкретные вещи: ремонтировать, шить, строить, понимать практические процессы. Утрачиваются существенные элементы, а взамен содержание учебников становится излишне сложным. У нас есть внутренние возможности для регулирования системы, если мы поставим перед собой эту цель.
Является ли цифровизация инструментом, поддерживающим образование, или инструментом, который местами вносит путаницу?
Елена Мэржиняну: Это зависит от того, что мы понимаем под цифровизацией. В определенной, ограниченной степени цифровизация может быть полезна. Например, если в классе есть проектор или если время от времени демонстрируется соответствующий видеоматериал.
Но если уроки основаны исключительно на презентациях PowerPoint, цифровых учебниках и онлайн-тестах, когнитивные способности начинают ослабевать. Существует мнение, что учиться с помощью визуальных презентаций проще. Я не согласна. Когда вы не получаете полностью сформированный образ и не всё даётся вам «на блюдечке», вы вынуждены представлять, мысленно конструировать процесс или явление. Это упражнение на мышление. Мышление должно быть активировано.
Если всё становится цифровым, с изображениями, анимацией и элементами «геймификации», мы рискуем вырастить детей, которые постоянно ждут готового ответа. Когнитивные усилия, анализ, способность задавать вопросы больше не формируются. Ребенок в итоге ищет ответ извне, а не строит его изнутри. Поэтому чрезмерная цифровизация неуместна.
В промышленности или в сфере государственных услуг цифровизация необходима для эффективности. Но даже там необходимо соблюдать баланс. В школах цифровизацию следует использовать время от времени, в качестве поддержки. Не в качестве замены традиционного образовательного процесса. Бывают ситуации, когда в «цифровизацию учебников» вкладываются огромные суммы, хотя, по сути, учебник можно просто перевести в цифровой формат без чрезмерных затрат. Иногда некоторые инициативы кажутся более абсурдными, чем необходимо.
Приведу пример. У меня есть знакомая, которая координирует важные проекты по цифровизации в образовании. Во время неформальной беседы она спросила меня, где можно найти деревянные игрушки для своего ребенка. Я спросила: «Но ты же продвигаешь цифровизацию в школах». Она ответила, что да, это тенденция, но для своего ребенка она хочет чего-то другого.
Это о многом говорит. Те, кто продвигает цифровизацию, в глубине души понимают, что когнитивное развитие ребенка не может основываться исключительно на технологиях. Родители хотят для своих детей деревянных игрушек, органической пищи и традиций. Существует риск, что традиционная школа со временем станет роскошью, формой элитного образования, а полностью цифровая школа останется основным вариантом.
Это не означает, что следует игнорировать цифровые навыки. Дополнительно можно организовать кружки по информационным технологиям, программированию, искусственному интеллекту, где дети смогут освоить эти навыки: как искать информацию, как ее обрабатывать, как использовать современные инструменты. Но эти навыки следует развивать отдельно, как дополнительные навыки, а не как исключительную основу образовательного процесса.
Считаете ли вы, что в Республике Молдова следует запретить определенные приложения для детей, например, до 16 лет?Я имею в виду приложения, использующие искусственный интеллект, потому что мы все чаще слышим от родителей, что ученики делают домашние задания с помощью ChatGPT или других подобных инструментов.
Елена Мэржиняну: Мой ответ, вероятно, не будет очень популярен. Концептуально, любая искусственная система имеет свой срок службы. В какой-то момент она выходит из строя или начинает выдавать нежелательные эффекты.
Если вместо сбалансированного регулирования доступа детей к приложениям, сетям и интернету мы предпочтем полностью оградить их от них, возникнут другие риски. Во-первых, ребенок найдет обходные пути, которые вы больше не сможете контролировать. Во-вторых, если он вырастет в «пузыре», полностью изолированном от информации, то, когда этот пузырь исчезнет, информационный и психологический шок может быть гораздо сильнее и дестабилизирующим.
Я согласна, что большая часть информации в социальных сетях и онлайн-среде не подходит для детей. Там есть насилие, агрессия, гиперсексуализация, вредный контент. Все это реально и проблематично. Но полное ограничение доступа не решает проблему в долгосрочной перспективе. Было бы правильно, если бы система органично вернулась к нормальному состоянию: родители должны говорить с детьми о том, что хорошо, а что плохо; производители контента должны вернуться к здравому смыслу и продвигать больше культурного контента и меньше поверхностных развлечений; общество должно уменьшить чрезмерное продвижение гиперсексуализации.
Разрушить гораздо легче, чем построить. Легче способствовать беспорядку, чем вернуться к равновесию и разуму. Я не верю, что запрет доступа к платформам решит проблему по существу. Здесь также присутствует парадокс. Например, в некоторых государствах обсуждается возможность принятия очень молодыми людьми важных решений, касающихся их идентичности, но в то же время их доступ к социальным сетям ограничен до определенного возраста на том основании, что на них можно повлиять. Если аргумент заключается в возможности влияния, то его следует применять последовательно во всех областях. В противном случае возникает непоследовательность государственной политики. Следовательно, проблема заключается не в простом запрете, а в отсутствии последовательного и здравого подхода.
Какой образовательной модели должна следовать Республика Молдова?Потому что мы часто пытаемся перенимать зарубежные практики, не адаптируя их к реалиям нашей страны.То, что работает во Франции, например, не обязательно будет работать здесь.
Елена Мэржиняну: Я с вами полностью согласна. Мы, как общество, преувеличенно восхищаемся всем, что приходит из-за рубежа. Для развития нам нужно не следовать сегодняшним указаниям, а понимать, что хорошо удавалось соответствующим обществам в прошлом, в их исторических и экономических условиях. У нас нет одинаковых исторических предпосылок и одинаковых ресурсов.
Республика Молдова – континентальная цивилизация, с другим историческим путем и другими реалиями. Неправильно вступать в прямую конкуренцию с государствами, имеющими иные исторические и экономические преимущества. Было бы правильнее проанализировать собственные потребности, возможности и потенциал и построить систему, которая формирует не только потребителей, но и самостоятельных людей. Детей нужно учить думать, задавать вопросы: как, почему, когда, где, по какой причине.
Учебные материалы должны стимулировать вопросы, а не просто давать ответы в виде таблиц. Если мы хотим видеть творческих детей, способных анализировать и структурировать информацию, то мы должны адаптировать методы к этой цели. Мы не должны копировать механически. Мы должны видеть, что работает в других странах и в какой степени это совместимо с нашей спецификой. То, что работает в одном контексте, может не работать в другом.
Необходима ли радикальная реформа системы образования?
Елена Мэржиняну: Радикальная реформа сложна в реализации, и я не уверена, что она будет уместна. Если бы в ней и присутствовал «радикальный» элемент, то это было бы возвращение к исторической правде в учебниках истории и сбалансированный подход к родному языку и литературе. Это стало бы глубоким изменением.
В литературе, возможно, было бы полезно больше использовать наши мифы и традиции, подчеркивать народную мудрость и этические ценности, а не только тексты, которые не предлагают конструктивных моделей. Однако на практике настоящей «революцией» стало бы повышение заработной платы учителей выше среднего уровня в экономике. Это повысило бы привлекательность профессии для молодежи и престиж.
Престиж тесно связан с экономической составляющей. Достойная зарплата радикально изменила бы восприятие этой профессии.
Является ли сегодня профессия учителя престижной?
Елена Мэржиняну: Профессия педагога, учителя, преподавателя, профессора была, есть и останется престижной, потому что она предполагает постоянные интеллектуальные усилия и непрерывное развитие. Вопрос в том, широко ли этот престиж признается и ценится в обществе. Но, по сути, эта профессия остается благородной.
Я бы хотела, чтобы в этой профессии акцент делался на проникновении в суть предмета и на развитии эмоционального интеллекта, а не на формализме или желании излишне усложнять вещи. Учитель должен стремиться к поиску истины и культивированию человеческих ценностей. Это здоровое сочетание.
Если бы вы завтра стали министром образования, какие первые шаги вы бы предприняли?
Елена Мэржиняну: Прежде всего, я бы пересчитала бюджет, чтобы постепенно повысить зарплаты учителей. Я бы сократила чрезмерную бюрократию и ненужную отчетность, которая отнимает время учителей. Я бы проанализировала возможность введения школьной формы, чтобы уменьшить видимые социальные различия между учениками.
Я бы провела обзор критически важной инфраструктуры, необходимой образовательным учреждениям. Я бы также пересмотрела предметы, введенные в учебную программу под давлением внешних организаций, и сделала бы акцент на фундаментальных предметах, таких как логика. Я бы поддержала разработку сбалансированных и обоснованных учебников истории.
Я бы поощряла четкое формирование идентичности в школах, с уважением к национальным символам. В среднесрочной перспективе я бы пересмотрела критерии присвоения научных званий, чтобы акцент делался на реальной интеллектуальной ценности, а не исключительно на формальном участии в проектах. Это были бы первые направления. Остальное потребовало бы тщательного анализа и широких консультаций.
Если бы у вас состоялся откровенный разговор с министром, какие вопросы вы бы ему задали?
Елена Мэржиняну: Я бы не стала вступать в дискуссии с министром. Мне не доставляет удовольствия участвовать в дискуссии с нынешним министром образования, и я не считаю подобные вопросы ни уместными, ни актуальными. Этот человек не работал в системе образования, он не знает её изнутри. Сегодня он знает её на уровне архитектуры и связей, потому что имеет доступ к информации, много лет проработал, обладает определённым объёмом знаний. Но он не продукт системы образования. Он не знает изнутри, в чём заключаются реальные проблемы, и я не понимаю, каковы его интересы.
Я не понимаю, каковы его интересы, потому что если вы привозите учебники по математике из Эстонии вместо того, чтобы продвигать учителей страны и «возрождать» математику здесь как прекрасный предмет, то в чём тогда смысл? Если бы вместо продвижения фильма вроде «Ледяная Сибирь» — с которым я категорически не согласна, потому что он кажется мне варварским — можно было бы показать фильм о том, как прекрасна Молдова, как она была прекрасна и насколько развита в промышленном отношении.
Мы были близки к тому, чтобы иметь единственную компьютерную фабрику в Советском Союзе. Мы производили холодильники, телевизоры и сельскохозяйственную продукцию для всего Советского Союза. Какое богатство у нас было, есть и может быть! И вместо того, чтобы показать прекрасные моменты этих 50 лет Республики Молдова, вы сосредотачиваетесь на событии, которое даже не представлено должным образом. Потому что депортировали молдаван, но депортировали и русских, и миллионы были депортированы — в Украину, Казахстан и другие регионы. Это делал режим, а не нация, не этническая группа.
Поэтому, когда политика Министерства образования в конечном итоге сводится к воспитанию ненависти к определённой этнической группе, я не могу сидеть за одним столом с этим министерством.
Какой бы вы хотели видеть систему образования Республики Молдова через 10 лет?
Елена Мэржиняну: Я бы хотела, чтобы в педагогической профессии было больше молодых людей. Сегодня средний возраст учителей составляет примерно 45 лет. Если ничего не предпринять, через пять лет система может рухнуть. Я бы хотела, чтобы была справедливая оплата труда учителей. Мне бы хотелось, чтобы присутствовали дисциплина и уважение: уважение учителя к детям — с любовью, гуманностью, нежностью и благодарностью, — но также и уважение детей к учителю, где признается авторитет, так же как должен признаваться авторитет родителей и бабушек с дедушками.
Смотрите первую часть…
Интервью подготовила Кристина Моисей