Кишинёв часто называют городом из белого камня, но для нашего сегодняшнего гостя это прежде всего город живых историй, зашифрованных в старых переулках, и маршрутов, открывающих привычную столицу с совершенно новой стороны. Фёдор Евстигнеев — гид, который превращает обычную прогулку в иммерсивное путешествие во времени, и спортсмен, сумевший вписать Молдову в Книгу рекордов Гиннесса, преодолев пешком более 100 километров за сутки.
Мы встретились, чтобы понять, как сочетаются в одном человеке страсть к марафонским забегам и стремление к истории. О том, что прячется под улицами Кишинёвa, как рождаются городские легенды и какие уникальные маршруты можно выбрать, следуя за ним — в нашем интервью.
— Если бы Кишинёв был человеком, какой бы у него был характер?
Город, как и личность, постоянно эволюционирует и меняется. Современный Кишинёв уже не тот, что был сотни лет назад. Это была бы глубоко продуманная и многогранная личность, спокойная и мудрая, умеющая говорить и слушать без лишнего шума.
За годы экскурсий у меня складываются три «точки силы», которые лично наполняют меня энергией и вдохновляют. Первая — Пушкинская горка. Это место известно кишинёвцам как место паломничества для тех, кто любит поэзию Пушкина; здесь скрывается много истории, и сама площадь дарит ощущение силы. Недавно вернулся после длительного отсутствия зимой, сел на скамью — птички поют, солнце тепло, и вновь понял, что Кишинёв — мой город.
Второе место — Комсомольское озеро, Валя Морилор. Приятная обстанова для прогулок, где можно проходить круги и ощущать внутреннее наполнение. Часто именно подъем по одной из лестниц приносит дополнительную энергию.
И третье место… Не обязательно идти туда всем, но мне оно близко. Центральное городское кладбище, которое многие называют Армянским. Это место силы, где покоятся интересные люди, чьи поступки и мудрость продолжают жить в городе. Приходя туда, мы вспоминаем их вклад и понимаем, что и сами должны сохранять память и передавать её дальше.
‘Любую экскурсию я начинаю с карты…’
Я люблю карты — у меня их много, как в электронном виде, так и на бумаге. Открываю карту и ищу детали, названия, словно разгадку. За десять лет могу смотреть на одну и ту же карту и находить новые нюансы. Карты — основа любой экскурсии, а затем, опираясь на них, изучаю конкретные районы, людей и их истории.
Иногда просто смотрю в свободное время, увеличиваю карту, перечитываю названия, изучаю отметки. Меня всегда вдохновляло спрашивать себя, почему улицы идут именно так: где-то пересекаются под прямым углом, а где-то образуют сложные переплетения. Карты задают тон всему маршруту. Затем я изучаю районы, людей и их судьбы, чтобы рассказать об их эпохах наиболее полно.
Иногда я делюсь материалами через современные технологии: планшет заменяет распечатки, и можно мгновенно показать фотографии или короткие видеоролики. Представьте: рассказывая о заводе, показываю, как он функционировал раньше — это помогает глубже окунуться в атмосферу эпохи.
В будущем хочу внедрить ещё более продвинутые устройства, чтобы усилить эффект погружения. Но пока это планы, и я продолжаю двигаться в этом направлении.
— А если бы вы хотели ощутить дух Кишинёва на месте, куда бы повели?
— Дух города зарождается там, где и возник его след — у камня, посвящённого первым упоминаниям о Кишинёве. Камень находится у реки Бык, на перекрёстке Пушкина и Албишоара. Рядом холм, где стоит самое старое здание города — Мазаракиевская церковь. Именно там можно прочувствовать этот дух: река, холм, источник с водой — одно из первых мест, где вода до сих пор есть.
Любую экскурсию я начинаю с карты — поэтому карта для меня всегда «первый слой» исследования. У меня их немало, и в электронном, и в бумажном виде. Я открываю карту и ищу мельчайшие детали и названия. На протяжении десяти лет могу смотреть на одну и ту же карту и каждый раз находить что-то новое. Это вдохновляет меня на создание новых маршрутов.
Иногда я просто сижу в свободное время, увеличиваю карту и перечитываю названия, изучаю отметки. Карты — основа любой экскурсии. А затем на их основе исследую конкретные районы, улицы, людей, которые там жили, и всё, что с ними связано.
Ещё один пример — в подземном Кишинёве есть уникальные пространства, и порой туда можно попасть не всем — это требует разрешений. Раньше я брал группу на подобные спуски, но сейчас это направление только начинает развиваться, и со временем мы увидим полноценные экскурсии по подземному городу.
Сегодня можно посетить подземные пространства в районе Рышкановки — там есть шахта, где можно купить билеты и пройтись по ходам. Но это не совсем тот подземный город, который интересен мне как гиду — там в основном стальные штольни, тянущиеся под Рышкановкой и уходящие к крёмским подвалам.
Кроме того, под городом существуют бывшие складские помещения. Когда не было холодильников, под домами устраивали хранилища — это тоже часть подземного города.
Есть и более легендарные версии, где, возможно, есть доля правды. Например, в XVII–XVIII веках, во времена набегов, жители могли строить туннели для укрытия и побега — возможно, некоторые такие ходы до сих пор существуют как часть подземной истории города.
— Раз затронули туннели, сразу мне вспомнилось и про бункеры, вокруг которых тоже ходит много легенд…
Да, бункеры — это история ближе к нашему времени, советская эпоха. Их в Кишинёве достаточно много, и они до сих пор существуют. В некоторых случаях доступ туда ограничен, попасть можно лишь через личные знакомства.
Среди них встречаются как правительственные бункеры, так и объекты, принадлежащие различным крупным организациям, расположенные недалеко от их зданий. Есть и хорошо сохранившийся бункер близ аэропорта — в лесной зоне рядом со старым зданием, он в хорошем состоянии и пригоден для использования.
Кроме того, бункеры встречаются и под жилыми домами — обычно они небольшие и занимают место под постройкой.
‘Я не люблю просто повторять то, что уже есть, мне интересно искать новые формы’
— Вы затронули тему беговых экскурсий и того, что вы сделали в Кишинёве такие проекты, что попали в Книгу рекордов Гиннесса. Хотите повторить подобный опыт?
— Сначала столько ажиотажа былo — хотелоcь повторить. Сейчас же у меня появилось много направлений и проектов, и времени на повторение уже не так много. Но зато появляется желание показать мир в новых формах.
У меня добавилось много заказчиков из других стран — меня приглашают в новые города, где я должен работать и демонстрировать их особенности. Это требует много времени, и не всегда удаётся повторить такой ивент или перенести идею на другое место.
С другой стороны, всё это уже было, и повторяться не хочется. Нужно придумывать нечто совершенно новое, радикально другое. Я не консерватор — мне нравится искать новые формы движений и подходов.
Так и в экскурсиях: я не хочу повторяться. Лучше посидеть, поразмышлять и «грызть гранит науки», чтобы придумать что-то уникальное. Может не сразу получится, но я продолжу двигаться в этом направлении.
— Для некоторых жителей Кишинёва ассоциация с красивыми достопримечательностями сменяется другими красками — серыми улицами и современным горожанам пейзажем. Как удаётся находить красоту там, где тысячи людей проходят ежедневно, не останавливая взгляд?
— Я тоже хожу по тем же улочкам. Тихие и на первый взгляд запущенные улицы мне нравятся; в них ощущается дух эпохи. Они именно такими и есть.
Но каждая улица оживает, когда акцентируешь внимание на деталях. Подойдите к полуразрушенному дому XIX века — на первый взгляд разрушение, и непонятно, что можно показать. Но если приподнять краску с оконной рамы и показать узор, которым когда‑то гордилась эта рама, то дом начинает рассказывать историю по‑новому.
Например, на улице Букурешть жил Александр Плэмэдялэ вместе с супругой. Сейчас дом в плохом состоянии, но стоит памятная табличка. Ещё можно было бы поставить памятник, потому что это часть истории города. Говорят, что сам Фёдор Шаляпин, когда побывал в Кишинёве и встретился с ним, был поражён его талантом — и это тоже часть истории Лещенко.
Я веду людей не только к старым зданиям, но и к месту, где жил выдающийся человек, оставивший след в истории города — в памятниках, картинах, культуре. Поэтому иногда даже неказистый дом может рассказать удивительную историю, если подвести к нему слушателей и показать, кто и что сделал в прошлом.
Люди уходят с экскурсии с новыми историями и идеями: кто‑то записывает заметки, кто‑то снимает для соцсетей — и это прекрасно.
‘За годы работы я придумал около 35 различных маршрутов’
Какие сейчас экскурсии проводите? Куда можно сходить?
Мой формат — пешеходные экскурсии на любом уровне участия. Каждый желающий, интересующийся историей города, может присоединиться и послушать. Есть разные направления — например, «Люди и судьбы улиц» — по верхней части города, где рассказываю, кто и где жил, кто ходил по этим местам.
Существуют и тематические маршруты, например «Питейные заведения Кишинёва» — он всегда был популярен и я постоянно его дополняю. Я также добавляю темы вроде «История банковского дела» или «История банков Кишинёва» и отдельный маршрутов про любовь — «Истории любви». За годы работы у меня получилось около 35 разных маршрутов.
К каждому маршруту готовлюсь заранее, стараюсь находить новое и работать с людьми разного возраста. Кто‑то оставляет чаевые, кто‑то нет, и это нормально. Иногда кто‑то приходит на одну экскурсию и понимает, что тема ему не близка — приходит в другой раз, чтобы попробовать другую. Я стараюсь делать бесплатные экскурсии для кишинёвцев, чтобы привлечь внимание людей к истории города и показать, что в Кишинёве есть чем гордиться и чем поделиться. Город действительно не менее интересен, чем многие мировые столицы.
— Что бы вы пожелали Кишинёву к такой важной дате — 590 лет?
— 590 лет — это значимое рубеж, но далеко не предел. Я хотел бы, чтобы город развивался не только вширь, но и в глубину, постепенно открывая нам, кишинёвцам, новые тайны и легенды, которые раньше были скрыты. Археологические раскопки в центре города могут добавить новые страницы истории. Если бы деньги были безграничны, я бы поддержал археологов в их работе — добывая из недр земли новые факты о прошлом. Пусть город изучают и исследуют — и передают дальше результаты своих находок.
Подготовила Елена Семеновкер