Прокуратура Международного уголовного суда (МУС) объявила о начале официального расследования в отношении властей Беларуси из-за силовой кампании против гражданского населения страны после выборов 2020 года. Новое дело Суд начал на фоне усиливающихся острых дискуссий об эффективности и дееспособности этой институции как универсального механизма преследования за наиболее тяжелые международные преступления.
Власти Беларуси подозреваются в совершении преступлений против человечности — а именно депортаций по политическим мотивам, осуществляемых в рамках государственной политики. Начать расследование с 2024 года требовала Литва. Беларусь не является членом МУС, поэтому Суд на протяжении полутора лет пытался определить, попадают ли предполагаемые преступления под его юрисдикцию. Теперь в МУС пришли к выводу, что расследование возможно, так как предполагаемые преступления имели трансграничный характер, то есть частично совершались на территории участника Римского статута Литвы.
Многие ожидают, что белорусский кейс закончится ордером на арест президента Лукашенко или других высокопоставленных лиц, и все же новое дело стало еще одним поводом для претензий к МУС. Даже со стороны тех, кто приветствовал решение. «Украина давно выступает за привлечение режима к ответственности — как за преступления против собственного народа, так и за поддержку России в ее агрессии против Украины», — написал в социальной сети Х глава украинского МИДа Андрей Сибига. Очевидно, что Киев ждал вовлечения МУС раньше.
В Минске начало расследования назвали «политическим преследованием» и «продолжением линии на Путина». «Непозволительно использовать темы преступлений против человечности для сведения политических счетов и оказания давления на суверенные государства», — подчеркивали еще в период подготовки решения МУС белорусские дипломаты при ООН.
Критика в адрес МУС звучит последние лет десять, но на фоне острых геополитических конфликтов она приобрела системный характер, а в экспертных кругах все чаще звучат предложения о создании альтернативной международной судебной архитектуры. Подобная дискуссия затрагивает и Молдову. Будучи с 2010 года участником Римского статута и одновременно находясь в сложной системе геополитических и правовых обязательств, республика тоже оказывается вовлеченной в глобальный спор о том, каким должно быть международное правосудие XXI века.
Суд последней инстанции