Недостаточные зарплаты, чрезмерная бюрократия, неадекватная инфраструктура и все более выраженная ориентация на формализм в ущерб реальному качеству обучения…
В этом контексте обсуждение дисциплины, человеческих ценностей, содержания учебников, инклюзивного образования, цифровизации и будущего школ в сельской местности становится как никогда необходимым.
В приведенном ниже интервью доктор права, конференциар университар Елена Мэржиняну прямо говорит о причинах, побуждающих учителей покидать систему, о разрыве межу учениками и школой, происходящем в гимназиях, о сложных учебниках и отсутствии преемственности, а также о том, что означало бы здоровое направление: уважение к учителю, адаптированный темп обучения, логика в школе, внеклассные мероприятия и инвестиции, охватывающие как можно больше учреждений.
Если нужно назвать три наиболее значительные проблемы, какие бы вы назвали?
Елена Мэржиняну: Я понимаю, что их больше, но давайте остановимся на трех самых болезненных. Здесь следует сделать небольшое различие между школой и университетом. Я преподаю в университете, а в школе у меня всего три года опыта работы. Однако существуют общие проблемы, актуальные для всей системы образования. Прежде всего, это зарплата. С этого все начинается. Помимо зарплаты, речь идет о чрезмерной бюрократии и недостаточно развитой инфраструктуре.
Если бы мы больше инвестировали в зарплаты, качество преподавания неизбежно улучшилось бы. Учителя, педагоги и специалисты в области образования получили бы больше времени и энергии для подготовки уроков и повышения квалификации. Шаг за шагом это привело бы к реальному развитию системы.
Находится ли система образования в Республике Молдова в кризисе в данный момент?
Елена Мэржиняну: Да, безусловно. Система находится в кризисе. Больше инвестируется в формальную часть и меньше — в качество.
Когда я говорю о формальной части, я имею в виду показатели и отчеты, недавно представленные министром в парламенте. Я бы не стала их полностью критиковать. Хотя я из оппозиции и могла бы привести аргументы против, главная проблема заключается в акценте на формализме и слишком малом внимании к реальному качеству образовательного процесса. Этот дисбаланс подрывает систему. Слишком мало внимания уделяется человеческим ценностям. С этого нам следует начать. Необходим простой рецепт: повышение престижа учителя за счет адекватного вознаграждения и, одновременно, реальные инвестиции в качество процесса и в формирование ценностей.
Дети должны понимать, что важно хорошо относиться к сверстникам, уважительно разговаривать со старшими, уважать мудрость старших. В детских садах следует пропагандировать истории и примеры доброты, красоты культуры и наших корней. В настоящее время делается некорректный акцент в отношении качества образовательного процесса.
Где вы видите наибольший пробел: в инфраструктуре, в качестве преподавания или в государственной политике?
Елена Мэржиняну: Трудно выделить какой-то один элемент. Предположим, мы решим вопрос оплаты труда. В настоящее время молодой учитель получает примерно на 40% меньше, чем средняя зарплата по экономике. Очевидно, профессия не привлекательна для молодежи, и страдает качество системы. Предположим, мы предложим привлекательный экономический стимул, и в систему придут умные и творческие молодые люди. Однако проблема преувеличенного значения материальных ценностей в обществе остается. Я считаю, что необходима определенная унификация — не в интеллектуальном смысле, а в плане присутствия в школах. Социальные различия между детьми из обеспеченных семей и детьми из более скромных семей слишком очевидны. Эти различия порождают комплексы и напряженность.
Школьная форма или четкие правила дресс-кода могли бы уменьшить эти несоответствия. Например, белая или синяя рубашка, простой свитер — чтобы акцент делался не на материальном статусе, а на обучении. В то же время необходима дисциплина. Хотя дисциплину иногда критикуют во имя демократии, без нее не может быть прогресса в образовании. Без серьезного отношения к предметам и процессу обучения система не может развиваться. Мы начинаем ценить внешний вид и поверхностные рассуждения больше, чем логическую аргументацию и компетентность.
Каковы реальные причины ухода учителей из системы и как государство, помимо зарплат, могло бы мотивировать молодых людей к выбору профессии педагога?
Елена Мэржиняну: Возможным решением могло бы стать введение обязательного года практики для определенных специальностей. Например, в Государственном педагогическом университете или Техническом университете студенты выпускных курсов могли бы преподавать в школах страны — математику, физику или другие предметы.
Выпускной год обучения мог бы стать годом реальной практики на кафедре. Часть этих студентов, пусть и не очень большая, открыла бы для себя радость преподавания и предпочла бы остаться в системе. Таким образом, постепенно число молодых людей, выбирающих эту профессию, увеличилось бы.
Что мотивирует учителей, которые, тем не менее, остаются в системе, если не финансовый аспект?
Елена Мэржиняну: Вера. Вера в Бога и в смысл своей работы. Когда знаешь, что делаешь что-то полезное, хорошее и правильное, даже несмотря на трудности, остаешься. Речь идет о преданном своему делу учителе, который продолжает свою деятельность, не передавая детям разочарование или негативизм. Это, по сути, учитель, который остается в системе по убеждению, по призванию и по ответственности за развитие общества.
Давайте признаем, что значительная часть нас привыкла к воспитанию «кнутом», если вы понимаете, о чем я.Учитель навязывал свою власть, а ученики, из страха, учились в определенных ситуациях.Сегодня много говорят о правах и гораздо меньше об обязанностях.Как вы оцениваете ситуацию в сфере образования?Потому что, тем не менее, значение учителя и его авторитет над учеником утрачены.Конечно, крайность с «кнутом» тоже нехороша, но есть и обратная сторона медали.
Елена Мэржиняну: Да, это так. Мы перешли от одной крайности к другой — от жесткой дисциплины к нездоровой демократии. Несколько лет назад у меня была интересная ситуация с коллегой, которая на 20 лет старше меня, и которую я безмерно уважаю за ее опыт, мудрость и доброту к детям. Она университетский педагог, а также преподавала в школе. В лицейском классе ученица разговаривала по телефону и шумела. Моя коллега раз, два, вежливо попросила ее: «Прошу, мы на уроке, ты должна слушать. Это образовательный процесс».
На что ученица ответила неуважительно. Это был шок. Такое поведение недопустимо. Это вопрос здравого смысла и элементарного уважения к учителю. И тогда мы задаемся вопросом: откуда берется эта проблема? В чем ее корень?
После размышлений мы пришли к, казалось бы, парадоксальному выводу: мы ухудшили качество образовательного процесса и последовательность преподаваемого предмета. Если в детском саду мы не делаем акцент на сказках, примерах доброты и человеческих ценностях, а пытаемся подготовить ребенка непосредственно к школе, то мы ошибаемся. В детском саду ребенок должен учиться через игру, что означают человеческие ценности. Это те самые «семь лет домашнего воспитания», в течение которых формируется эмоциональный интеллект. Но процесс искажен. Все стало механическим, ориентированным на ранние образовательные успехи.
В начальных классах предмет не следует преподавать быстро и большими объемами. Учебный материал должен быть простым, поэтапным, представленным последовательно. Каждую информацию нужно усваивать практически, пока она не станет автоматическим навыком: сложение, вычитание, умножение, таблица умножения, составление предложений. На это нужно время. Риск возникает, когда вся эта лавина информации сжимается в короткий промежуток времени. Если ребенок пропустит несколько уроков или не поймет тему, он потеряет нить обучения. В когнитивном плане он начинает верить в свою неспособность учиться.
Психологический механизм становится механизмом самозащиты: он обесценивает процесс обучения. Он начинает думать: «школа не для меня». Реальная проблема заключается в слишком высокой скорости передачи информации, которая не учитывает разный ритм детей. Очевидно: в начальной школе дети веселые, активные, рисуют, танцуют. Разрыв происходит в 5-6 классах, а в 7 классе многие становятся пассивными.
Это раннее давление определяет механизм отторжения системы образования. Это неправильно. Сложность нужно вводить постепенно, а не с самого начала. Иначе ребенок закроется — может быть, не физически, но эмоционально и психологически.
Все чаще в общественных местах встречаются случаи буллинга — между учениками, между учителями и учениками и наоборот.Откуда, по-вашему, берется этот рост явления в школах и вузах?
Елена Мэржиняну: Я бы выделила два аспекта. Первый: существует потребность в большей любви и реальном присутствии в семье. Ребёнок нуждается в поддержке, понимании и любви дома. Второй: эта неправильно понимаемая форма демократии, означающая «не вмешивайся в чужую жизнь».
Роль педагога – это быть вторым родителем. Если он видит, что что-то не так, он не только имеет право, но и обязан вмешаться: спросить, что происходит, предложить помощь, мягко направить. Сегодня, однако, продвигается идея, что учитель должен строго ограничиваться обучением. Я не думаю, что этого достаточно.
Отсутствие вовлеченности и любви в семье в сочетании с чрезмерной свободой создают почву для агрессии. В семье ребёнок должен чувствовать гармонию. Уходить в школу после объятий, после добрых пожеланий. Семейные ценности имеют основополагающее значение. В гармоничной обстановке ребёнок не чувствует необходимости проявлять агрессию или отстаивать себя, унижая другого. Он знает, что он есть. Ребенок, чувствующий себя принятым дома и имеющий свободу для развития, становится более уравновешенным, гибким и менее агрессивным.
В последнее время много говорят об инклюзии, включая интеграцию детей с ограниченными возможностями, аутизмом, синдромом Дауна и другими особыми потребностями в систему образования.Конечно, эти дети также имеют право на образование.Как вы оцениваете эту инклюзию?Насколько хорошо она реализуется в нашей стране и где, на ваш взгляд, есть ошибки?
Елена Мэржиняну: Это деликатная тема, и к ней нужно подходить реалистично. Интеграция детей с особыми образовательными потребностями в одни классы с детьми, имеющими другой темп обучения, не всегда целесообразна. В то же время мы должны понимать, что число детей с особыми потребностями растет, в том числе и с аутизмом. Международная статистика показывает значительный рост таких случаев, и неизбежно подобных ситуаций будет становиться все больше и больше и в нашей стране.
На мой взгляд, дети с особыми потребностями должны учиться в отдельных классах, со специализированными учителями, адаптированными программами и методами, соответствующими их потребностям. В то же время дети с нормальным темпом обучения должны продолжать свой образовательный процесс в соответствии со своим собственным темпом. Если мы поместим всех в один класс, мы не поможем ни тем, ни другим. Качество образовательного процесса может пострадать.
Разумным решением было бы создание в рамках одного учебного заведения отдельных классов для детей с особыми потребностями. Таким образом, во время перемен или в общих помещениях дети могли бы общаться, понимать, что это реальность общества, но сам учебный процесс должен быть организован отдельно, чтобы удовлетворить потребности каждого.
Вопрос закрытия школ в сельской местности в последнее время обсуждается все чаще.Власти объясняют это тем, что количество детей слишком мало, а содержание учреждений становится слишком дорогим для государства.Каково ваше мнение?Оправдано ли закрытие школ в небольших населенных пунктах?
Елена Мэржиняну: Закрытие учебного заведения в населенном пункте — неподходящее решение. Министерство установило минимальный потолок в 10 учеников для работы школы. Но вопрос в том, каким должен быть этот порог на самом деле? Я думаю, он должен быть ниже. Даже если в селе три или четыре ребенка, должно быть учебное пространство, где они могут учиться. Школа не обязательно означает большое здание с десятками классных помещений. Школа – это пространство, пусть и скромное, где есть учитель, который преподает.
Возможна административная реорганизация – объединение детского сада с начальной школой или использование помещений в примарии или других местных учреждениях. Но образовательная деятельность должна сохраняться. Идея перевозки детей в другие населенные пункты по автобусным маршрутам мне не кажется самым подходящим решением. Эффективнее было бы организовать занятия посменно и обеспечить присутствие учителей в селе. В случае очень небольшого числа учеников можно организовать смешанные классы в начальной школе. Важно, чтобы образовательное учреждение оставалось в селе.
Но если в населенном пункте нет ни одного учителя, как можно поддерживать работу школы?
Елена Мэржиняну: Привлечение учителей из других населенных пунктов нереалистично. Однако решения можно найти путем сотрудничества между несколькими населенными пунктами и организации работы посменно. Учителя должны быть мотивированы и получать адекватное вознаграждение за работу в таких условиях.
Существует ли риск утраты самобытности населённых пунктов в результате слияния школ?
Елена Мэржиняну: Если объединяются учреждения одного уровня из нескольких населенных пунктов, то да, такой риск существует. Населенный пункт без школы теряет свою привлекательность для молодых семей. Для семьи наличие школы является важным показателем. Без школы село постепенно приходит в упадок. Независимо от того, три или десять учеников, образовательное пространство должно быть сохранено. Существуют креативные решения, но школа должна остаться.
Иными словами, слияние школ привести к исчезновению сел?
Елена Мэржиняну: Если речь идет о слиянии между несколькими населенными пунктами, то да, это реальный риск.
Эффективна ли нынешняя модель финансирования школ и университетов, или ее необходимо изменить?
Елена Мэржину: Недавно министерство предложило перейти к финансовому самоуправлению некоторых учреждений. Это подразумевает, что учреждения самостоятельно управляют своими закупками и инфраструктурными работами. В прошлом были ситуации, когда ремонт координировался централизованно, а руководство оставалось ответственным за неудовлетворительные результаты. Большая финансовая автономия — это позитивный шаг. Я имею в виду не обязательно размер фондов, а свободу учреждения эффективно ими распоряжаться.
Однако главной проблемой остается нехватка ресурсов. В информационную эпоху ученикам нужны не только уроки, но и внеклассные мероприятия — кружки искусств, спортивные клубы, культурные мероприятия. Это требует инфраструктуры и финансирования. В то же время значительные ресурсы инвестируются в такие проекты, как «образцовая школа» или «школа лидерства», что предполагает концентрацию средств в ограниченном количестве учреждений.
На мой взгляд, более сбалансированное распределение ресурсов было бы полезнее для улучшения условий в большем количестве школ. Однако это вариант государственной политики министерства.
Насколько школы готовы к современным инвестициям в лаборатории, цифровизацию и инфраструктуру?
Елена Мэржиняну: Это вопрос желания и финансов. Здание, комната, класс всегда нуждаются в ремонте. Все зависит от желания и возможностей.
Продолжение следует…
Интервью подготовила Кристина Моисей