В Молдове вопросы религии никогда не ограничиваются только верой — это всегда переплетение геополитики, национального самосознания и, как мы видим в данном случае, огромных материальных ресурсов. Когда речь заходит о 800 храмах, мы говорим не просто о стенах. Это сотни историй о том, как сельские общины в девяностые годы, при поддержке Молдавской Митрополии и сотен верующих людей (богатых и не очень), живя в глубочайшей бедности, отдавали последнее, чтобы в их селе снова зазвонили колокола.
Юридическое изъятие таких объектов без учета этих вложений — далеко не просто бюрократическая процедура, это потенциальный социальный взрыв. Знаете, что самое ироничное? Государство, заявляя о правах собственности на эти памятники, часто забывает, что именно статус государственной собственности в советское время довел их до состояния руин. Возвращать себе восстановленный из руин актив спустя тридцать лет чужого труда — это ход, который требует очень серьезных юридических и этических обоснований.
Озвученная министром культуры, который, очевидно, является прихожанином румынской церкви, в чьих интересах вся эта каша заваривается, инициатива о возврате 800 исторических церквей в собственность государства ставит перед обществом жесткий вопрос. В каком именно состоянии передавались эти памятники церкви около тридцати лет назад?
Наследство в руинах
Чтобы понять масштаб происходящего, нужно вспомнить, что именно получило духовенство и верующих из рук государства три десятилетия назад. Это было наследство в руинах. После десятилетий государственного атеизма монастыри и храмы представляли собой печальное зрелище. Большинство из них были полуразрушены, лишены куполов, внутренней росписи и элементарных коммуникаций.
Попытка оценки вложений включает в себя не только прямые пожертвования меценатов и средства Молдавской Митрополии, но и многолетний безвозмездный труд тысяч прихожан. Если сравнить оценочную стоимость руин в 1990-х годах и рыночную стоимость отреставрированных комплексов сегодня, разница составит многие миллиарды леев.
Любой независимый эксперт-оценщик подтвердит, что капитальные вложения — новые фундаменты, укрепление стен, реставрация или создание заново уникальных росписей, замена кровли и проведение современных коммуникаций — в разы превышают стоимость тех самых «голых стен», полученных от государства. Фактически, мы имеем дело с созданием новой стоимости на базе старого остова, а также новых объектов, построенных на территории монастырей и храмов за последние десятилетия. Игнорировать этот вклад при смене режима собственности — значит идти на открытый конфликт с логикой гражданского права.
«Мы получим восемьсот Деренеу…»
Публицист, политолог, редактор портала «Традиция» Виктор Жосу в интервью одному из молдавских телеканалов подчеркнул, что юридический казус во многом спровоцирован смешением понятий.
— На самом деле, — разъясняет Жосу, — церкви и монастыри все это время находились в собственности государства. Просто так случилось, что в 2003 году Министерство культуры заключило договор о передаче в пользование Православной церкви Молдовы, то есть канонической Кишиневско-Молдавской Митрополии, зданий храмов, обладающих статусом исторических памятников.
Но речь шла именно о пользовании. Они все это время оставались и по сей день остаются в собственности государства — это принципиальный момент. Видимо, министр попросту перепутал право собственности с правом пользования.
Чтобы понять масштаб происходящего, нужно вспомнить, что именно получило духовенство и верующие из рук государства три десятилетия назад. Это было наследство в руинах. После десятилетий государственного атеизма монастыри и храмы представляли собой печальное зрелище. Большинство из них были полуразрушены, лишены куполов, внутренней росписи и элементарных коммуникаций.
Попытка оценки вложений включает в себя не только прямые пожертвования меценатов и средства Молдавской Митрополии, но и многолетний безвозмездный труд тысяч прихожан. Если сравнить оценочную стоимость руин в 1990-х годах и рыночную стоимость отреставрированных комплексов сегодня, разница составит многие миллиарды леев.
Любой независимый эксперт-оценщик подтвердит, что капитальные вложения — новые фундаменты, укрепление стен, реставрация или создание заново уникальных росписей, замена кровли и проведение современных коммуникаций — в разы превышают стоимость тех самых «голых стен», полученных от государства. Фактически, мы имеем дело с созданием новой стоимости на базе старого остова, а также новых объектов, построенных на территории монастырей и храмов за последние десятилетия. Игнорировать этот вклад при смене режима собственности — значит идти на открытый конфликт с логикой гражданского права.
«Мы получим восемьсот Деренеу…»
Публицист, политолог, редактор портала «Традиция» Виктор Жосу в интервью одному из молдавских телеканалов подчеркнул, что юридический казус во многом спровоцирован смешением понятий.
— На самом деле, — разъясняет Жосу, — церкви и монастыри все это время находились в собственности государства. Просто так случилось, что в 2003 году Министерство культуры заключило договор о передаче в пользование Православной церкви Молдовы, то есть канонической Кишиневско-Молдавской Митрополии, зданий храмов, обладающих статусом исторических памятников.
Но речь шла именно о пользовании. Они все это время оставались и по сей день остаются в собственности государства — это принципиальный момент. Видимо, министр попросту перепутал право собственности с правом пользования.
— Еще до заявления господина Жардана ситуация в Деренеу ( в селе Деренеу Каларашского района возник конфликт, вызванный тем, что прихожане и местные священнослужители выступали против передачи здания храма Бессарабской митрополии – прим. ред.) наглядно продемонстрировала последствия государственного вмешательства во внутриконфессиональный конфликт. Подчеркну: это не конфликт между двумя митрополиями, он зародился внутри Православной церкви Молдовы в 1992 году, когда группа священников ушла в раскол. Да, позже их признал Румынский патриархат, но раскольниками они быть не перестали.
По мнению Виктора Жосу, если бы на протяжении тридцати лет в этот процесс не вмешивались политики, конфликт давно был бы урегулирован.
— Что нас ждет впереди? — спрашивает политолог. — Господин Жардан не случайно упомянул об отсутствии у государства средств на содержание этих памятников. Их действительно нет и никогда не было. Но теперь представьте, что Румынский патриархат заявит: «У нас эти средства есть, передавайте объекты в пользование Бессарабской митрополии». Если это произойдет, руководство раскольнической организации начнет ставить нашим настоятелям и прихожанам ультиматум: хотите молиться в этом храме дальше — переходите к нам. В итоге вместо одного случая в Деренеу мы можем получить восемьсот подобных очагов конфликта по всей стране.
Понимают ли нынешние власти, какую опасную затею они инициируют и к чему это может привести? – с тревогой спрашивает Виктор Жосу. И отвечает на свой же вопрос так:
— Очевидно, нет. Решения принимаются поспешно, «с кондачка», без глубокого понимания сути вопроса. Каноническая территория Румынского Патриархата ограничивается правым берегом Прута. Республика Молдова — это каноническая территория нашей Церкви, Кишиневской Митрополии. Их вторжение в 1992 году было актом экспансионистской политики Румынии в отношении нашей страны, народа, истории, а теперь и Церкви.
Подобно тому, как нам отказывают в праве называть наш язык молдавским, нас пытаются лишить права на собственную Церковь, существующую столетиями. Это основная причина, а все остальное — лишь сопутствующие мотивы.
Кто будет созидать веру?
В зрелом государстве церковь отделена от политики. Правило простое: государство не проповедует, а церковь не правит. Однако, когда власть начинает верить, что может управлять алтарями через административные решения, она вступает на опасную тропу.
Без четкого и прозрачного механизма оценки вложений Церкви и рядовых прихожан процесс возврата собственности неизбежно превратится в затяжные судебные разбирательства. Это не просто юридический спор — это вопрос доверия между обществом и государством. Если у государства сегодня нет бюджета даже на элементарное содержание памятников культуры, о чем прямо заявляет профильный министр, то кто будет заботиться об этих восьмистах объектах завтра? Лишившись мотивации развивать «чужую» и юридически нестабильную собственность, общины могут просто отойти в сторону, и тогда наши святыни рискуют снова превратиться в те руины, из которых их с таким трудом поднимали последние тридцать лет.
Политики приходят и уходят, а вера и плоды труда народных рук остаются. Государство может строить дороги, но оно не может созидать веру. И попытка управлять ею через перераспределение недвижимости — это путь, который в истории никогда не приводил к гражданскому миру.
Кристина Агату