В Молдове вопросы религии никогда не ограничиваются только верой — это всегда переплетение геополитики, национального самосознания и, как мы видим в данном случае, огромных материальных ресурсов. Когда речь заходит о 800 храмах, мы говорим не просто о стенах. Это сотни историй о том, как сельские общины в девяностые годы, при поддержке Молдавской Митрополии и сотен верующих людей (богатых и не очень), живя в глубочайшей бедности, отдавали последнее, чтобы в их селе снова зазвонили колокола.
Юридическое изъятие таких объектов без учета этих вложений — далеко не просто бюрократическая процедура, это потенциальный социальный взрыв. Знаете, что самое ироничное? Государство, заявляя о правах собственности на эти памятники, часто забывает, что именно статус государственной собственности в советское время довел их до состояния руин. Возвращать себе восстановленный из руин актив спустя тридцать лет чужого труда — это ход, который требует очень серьезных юридических и этических обоснований.
Наследство в руинах
Озвученная министром культуры, который, очевидно, является прихожанином румынской церкви, чьи интересы заправляют всю эту историю, инициатива о возврате 800 исторических церквей в собственность государства ставит перед обществом жесткий вопрос. В каком же состоянии передавались эти памятники церкви тридцать лет назад?
Наследство в руинах
Чтобы понять масштаб происходящего, нужно вспомнить, что именно получило духовенство и верующие из рук государства три десятилетия назад. Это было наследство в руинах. После десятилетий государственного атеизма монастыри и храмы представляли собой печальное зрелище. Большинство из них были полуразрушены, лишены куполов, внутренней росписи и элементарных коммуникаций.
Взглянем на ключевые кейсы, которые сегодня считаются жемчужинами Молдовы. Монастырь Куркь: трудно поверить, но этот архитектурный шедевр восстал из руин и помещений, которые использовались как психиатрическая больница, купол главного храма которого имел на момент передачи огромную пробоину от бомбы, еще со времен Второй мировой войны. Монастырь Каприяна — здесь мы видели масштабное государственно-церковное партнерство начала двухтысячных, но фундамент этого возрождения закладывался добровольными жертвователями, а также молитвой и трудом тех, кто пришел на пепелище. Кицканы, Сахарна, Цыпова — в начале девяностых здесь не было крыш, алтари были разграблены, а святые места десятилетиями использовались под склады ядохимикатов, зернохранилища или сельские клубы. В монастыре Хынку восстановлены полуразрушенные храмы, а на средства ктиторов построен с нуля один из крупнейших храмов Молдовы. Список поднятых из руин и полностью восстановленных монастырей и храмов, как раз и приближается к цифре 800, названной министром культуры.
Таким образом, исторический факт неоспорим: государство передавало церкви не прибыльную недвижимость, а тяжелейшие обязательства по восстановлению. С точки зрения имущественного права, это была передача объектов в состоянии глубокого износа, достигавшего 90-100%.
Попытка оценки вложений включает в себя не только прямые пожертвования меценатов и средства Молдавской Митрополии, но и многолетний безвозмездный труд тысяч прихожан. Если сравнить оценочную стоимость руин в 1990-х годах и рыночную стоимость отреставрированных комплексов сегодня, разница составит многие миллиарды леев.
Любой независимый эксперт-оценщик подтвердит, что капитальные вложения — новые фундаменты, укрепление стен, реставрация или создание заново уникальных росписей, замена кровли и проведение современных коммуникаций — в разы превышают стоимость тех самых «голых стен», полученных от государства. Фактически, мы имеем дело с созданием новой стоимости на базе старого остова, а также новых объектов, построенных на территории монастырей и храмов за последние десятилетия. Игнорировать этот вклад при смене режима собственности — значит идти на открытый конфликт с логикой гражданского права.
«Мы получим восемьсот Деренеу…»
Публицист, политолог, редактор портала «Традиция» Виктор Жосу в интервью одному из молдавских телеканалов подчеркнул, что юридический казус во многом спровоцирован смешением понятий.
— На самом деле, — разъясняет Жосу, — церкви и монастыри все это время находились в собственности государства. Просто так случилось, что в 2003 году Министерство культуры заключило договор о передаче в пользование Православной церкви Молдовы, то есть канонической Кишиневско-Молдавской Митрополии, зданий храмов, обладающих статусом исторических памятников.
Но речь шла именно о пользовании. Они все это время оставались и по сей день остаются в собственности государства — это принципиальный момент. Видимо, министр попросту перепутал право собственности с правом пользования.
Как рассказывает дальше публицист, в апреле 2023 года Апелляционная палата Кишинева по иску Бессарабской митрополии — а этот иск несколько лет кочевал по разным судам и неизменно отклонялся — все же аннулировала данный договор. Однако тяжба продолжается и, по его информации, дело сейчас находится на рассмотрении Высшей судебной палаты, поэтому ожидается окончательный вердикт. Если Высшая судебная палата оставит решение Апелляционной палаты в силе, Кишиневско-Молдавская Митрополия лишится права пользования этими историческими зданиями.
В данной ситуации важно понимать несколько ключевых аспектов, — подчеркивает Виктор Жосу.
— Во-первых, с начала девяностых годов, когда на смену МССР пришло независимое государство Республика Молдова, все эти здания перешли ему по наследству. До установления советской власти на нашей территории они были церковной собственностью. Затем советская власть их экспроприировала и национализировала, превратив в государственное имущество.
Это статус-кво сохраняется по сей день. По-хорошему, если бы наше государство — нынешнее, называющее себя демократическим и правовым — стремилось к восстановлению исторической справедливости, оно давно бы приняло закон о возврате этих святынь в собственность церкви. Однако этого сделано не было, — с сожалением говорит публицист.
— Сейчас же, после того как по решению Европейского суда по правам человека была официально зарегистрирована раскольническая организация «Бессарабская митрополия», у нее также возникли претензии на эту историческую недвижимость или, по крайней мере, на ее часть. Собственно, вокруг этого и строится вся история.
Важен и еще один нюанс в вопросе недвижимости. Вот что говорит Жосу по этому поводу:
— В начале 2023 года, еще до решения Апелляционной палаты, наша делегация во главе с господином Гросу (спикер парламента Игорь Гросу – прим. ред) посетила Бухарест. На встрече с Патриархом Даниилом были сформулированы требования о возврате имущества: якобы вся историческая недвижимость принадлежит Румынской церкви. Однако это не соответствует истине. Ссылки на период до 1940 года, когда Бессарабия входила в состав Румынского королевства, не могут приниматься в расчет. У Румынской церкви нет ни морального, ни имущественного права на эти здания. Хотя бы потому, что абсолютное их большинство — я подчеркиваю это — было возведено до 1917 года, когда край находился в составе Российской империи. Эти церкви строились на средства местных верующих, прихожан и меценатов. Румынское государство не вложило в эту недвижимость ни единого лея, поэтому их претензии даже с этической точки зрения выглядят крайне сомнительно.
Наконец, публицист обратил внимание на последний виток событий, который мы наблюдаем.
Дмитрий Тэрэбуркэ: «Конфликт вокруг церкви в селе Деренеу – это репетиция поглощения страны»
— Еще до заявления господина Жардана ситуация в Деренеу наглядно продемонстрировала последствия государственного вмешательства во внутриконфессиональный конфликт. Подчеркну: это не конфликт между двумя митрополиями, он зародился внутри Православной церкви Молдовы в 1992 году, когда группа священников ушла в раскол. Да, позже их признал Румынский патриархат, но раскольниками они быть не перестали.
По мнению Виктора Жосу, если бы на протяжении тридцати лет в этот процесс не вмешивались политики, конфликт давно был бы урегулирован.
— Что нас ждет впереди? — спрашивает политолог. — Господин Жардан не случайно упомянул об отсутствии у государства средств на содержание этих памятников. Их действительно нет и никогда не было. Но теперь представьте, что Румынский патриархат заявит: «У нас эти средства есть, передавайте объекты в пользование Бессарабской митрополии». Если это произойдет, руководство раскольнической организации начнет ставить нашим настоятелям и прихожанам ультиматум: хотите молиться в этом храме дальше — переходите к нам. В итоге вместо одного случая в Деренеу мы можем получить восемьсот подобных очагов конфликта по всей стране.
Понимают ли нынешние власти, какую опасную затею они инициируют и к чему это может привести? – с тревогой спрашивает Виктор Жосу. И отвечает на свой же вопрос так:
— Очевидно, нет. Решения принимаются поспешно, «с кондачка», без глубокого понимания сути вопроса. Каноническая территория Румынского Патриархата ограничивается правым берегом Прута. Республика Молдова — это каноническая территория нашей Церкви, Кишиневской Митрополии. Их вторжение в 1992 году было актом экспансионистской политики Румынии в отношении нашей страны, народа, истории, а теперь и Церкви.
В Молдавской Митрополии категорически не согласны с подобной трактовкой судебных решений. Там заявляют, что вердикт касается лишь отдельных храмов, но даже по ним точка не поставлена. Например, тяжбы по объектам в Старых Дубоссарах продолжаются в следующих инстанциях.
Здесь критически важен юридический аспект. Если строго следовать букве Конституции, где прямо указано отделение религиозных культов от государства, то власть вообще не должна вмешиваться в такие споры. Но, к сожалению, мы видим вмешательство на стороне раскольников.
Власти продолжают оказывать давление на священнослужителей Молдавской Митрополии. Государство в этом процессе отнюдь не нейтральный наблюдатель. Вспомним, как прошлым летом после заседания Высшего совета безопасности госпожа президент на пресс-конференции назвала Православную церковь Молдовы инструментом влияния России. Безусловно, силовики и судьи воспринимают это как сигнал к действию. Раз высшее должностное лицо указало на врага, значит, и относиться к Церкви — в которой, к слову, многие из них крестились — следует как к врагу.
По мнению Виктора Жосу, даже визит госпожи Санду в Митрополию 30 декабря, ее встреча с Синодом под лозунгом «Давайте жить мирно», выглядит неоднозначно.
— Церковь и так никогда не враждовала с государством. У нее особая миссия, которой она следует веками, не вступая в распри, — подчеркнул он.
Юридическая коллизия и вопросы компенсации
Главный правовой тупик заключается в документальном оформлении произведенных работ. В девяностые годы мало кто задумывался об актах оценки выполненных работ или строгой бухгалтерии пожертвований. Это создает проблему «неотделимых улучшений» имущества. Если государство решает вернуть храмы себе, готово ли оно выплатить компенсацию за рост стоимости этих объектов?
В международной практике, например в Румынии или Болгарии, подобные споры решались либо через полную реституцию (возврат собственности Церкви), либо через долгосрочные договоры, гарантирующие стабильность общинам. В нашем же случае возникает риск правового вакуума.
Этот статус-кво сохраняется по сей день. По-хорошему, если бы наше государство — нынешнее, называющее себя демократическим и правовым — стремилось к восстановлению исторической справедливости, оно давно бы приняло закон о возврате этих святынь в собственность церкви. Однако этого сделано не было, — с сожалением говорит публицист.
— Сейчас же, после того как по решению Европейского суда по правам человека была официально зарегистрирована раскольническая организация «Бессарабская митрополия», у нее также возникли претензии на эту историческую недвижимость или, по крайней мере, на ее часть. Собственно, вокруг этого и строится вся история.
Важен и еще один нюанс в вопросе недвижимости. Вот что говорит Жосу по этому поводу:
— В начале 2023 года, еще до решения Апелляционной палаты, наша делегация во главе с господином Гросу посетила Бухарест. На встрече с Патриархом Даниилом были сформулированы требования о возврате имущества: якобы вся историческая недвижимость принадлежит Румынской церкви. Однако это не соответствует истине. Ссылки на период до 1940 года, когда Бессарабия входила в состав Румынского королевства, не могут приниматься в расчет. У Румынской церкви нет ни морального, ни имущественного права на эти здания. Хотя бы потому, что абсолютное их большинство — я подчеркиваю это — было возведено до 1917 года, когда край находился в составе Российской империи. Эти церкви строились на средства местных верующих, прихожан и меценатов. Румынское государство не вложило в эту недвижимость ни единого лея, поэтому их претензии даже с этической точки зрения выглядят крайне сомнительно.
Наконец, публицист обратил внимание на последний виток событий, который мы наблюдаем.
Дмитрий Тэрэбуркэ: «Конфликт вокруг церкви в селе Деренеу – это репетиция поглощения страны»
— Еще до заявления господина Жардана ситуация в Деренеу наглядно продемонстрировала последствия государственного вмешательства во внутриконфессиональный конфликт. Подчеркну: это не конфликт между двумя митрополиями, он зародился внутри Православной церкви Молдовы в 1992 году, когда группа священников ушла в раскол. Да, позже их признал Румынский патриархат, но раскольниками они быть не перестали.
По мнению Виктора Жосу, если бы на протяжении тридцати лет в этот процесс не вмешивались политики, конфликт давно был бы урегулирован.
— Какие последствия нас ждут далее? — спрашивает политолог. — Господин Жардан не случайно упомянул об отсутствии у государства средств на содержание этих памятников. Их действительно нет и никогда не было. Но теперь представьте, что Румынский патриархат заявит: «У нас эти средства есть, передавайте объекты в пользование Бессарабской митрополии». Если это произойдет, руководство раскольнической организации начнет ставить нашим настоятелям и прихожанам ультиматум: хотите молиться в этом храме дальше — переходите к нам. В итоге вместо одного случая в Деренеу мы можем получить восемьсот подобных очагов конфликта по всей стране.
Понимают ли нынешние власти, какую опасную затею они инициируют и к чему это может привести? – с тревогой спрашивает Виктор Жосу. И отвечает на свой же вопрос так:
— Очевидно, нет. Решения принимаются поспешно, «с кондачка», без глубокого понимания сути вопроса. Каноническая территория Румынского Патриархата ограничивается правым берегом Прута. Республика Молдова — это каноническая территория нашей Церкви, Кишиневской Митрополии. Их вторжение в 1992 году было актом экспансионистской политики Румынии в отношении нашей страны, народа, истории, а теперь и Церкви.